Приветствую Вас Гость!
Среда, 28.06.2017, 17:08
Главная | Регистрация | Вход | RSS| Страницы истории Афганистана

BARTHOLD W. [10]OTHER PERSONS [40]«АФГАНЦЫ» [64]ГАСТРОЛИ [46]
ГОС. ДЕЯТЕЛИ [40]КУЛЬТУРА И НАУКА [34]НДПА [11]ПРАВИТЕЛИ [68]
ПО ТУ СТОРОНУ [34]СОВЕТНИКИ [6]

Главная » Фотоальбом » ЛИЦА » КУЛЬТУРА И НАУКА » ЛИБЕРМАН

ЛИБЕРМАН

геофизик А. А. Либерман, убитый в Кабуле в июне 1984 и его жена М. В. Муратова.
572 4 5.0

Добавлено 06.02.2015 baktria

Всего комментариев: 4
+1  
1 baktria   (06.02.2015 09:26)
(geologist Alexei Lieberman (Liberman), killed in Kabul, 8 June 1984)

Алексей Анатольевич ЛИБЕРМАН [11. 06. 1936 - 8. 06. 1984, Кабул], геофизик, кандидат геолого-минералогических наук (1974, Сейсмичность Афганистана, н. р. проф. Г. П. Горшков), старший научный сотрудник кафедры геофизических методов исследования земной коры геологического факультета МГУ, изучал сейсмическую активность, работы по сейсмическому районированию Афганистана; смертельно ранен охранником-царандоевцем на проходной Политехнического ин-та в Кабуле.

Геолог. ф-т МГУ (1958, каф. геофизических методов исследования земной коры, геолог-геофизик), позднее работал на кафедре младшим, затем старшим научным сотрудником (1978—1984). В 1970—1973 (1972-74 - по справке из ГМУ) и 1982—1984 преподавал в Кабульском политехническом институте*.

Жил в Москве на пр. Вернадского д. 113. Тело погребено на Востряковском кладбище в Москве. Жена: Марина Валерьевна Муратова (09. 10. 1935/1936), мл. н. с. геофака МГУ, позднее доктор наук; в Кабуле (в первую командировку) работала секретарём-машинисткой, преподавала (вторая командировка), тяжело ранена в результате покушения, жертвой которого стал её муж.

Об обстоятельствах гибели Либермана см. рассказ жены в книге В. Снегирёва-Д. Гая «Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны» (глава «Маринка, я умираю…»).

Сочинения: Либерман A.A. Сейсмичность Афганистана. М., 1974, Выделение скрытой периодичности с целью прогноза изменения сейсмической активности Афганской части Памиро-Гиндукушских землетрясений. М.: ВИЭМС, 1974. № 23 (соавт); Пространственно-временная характеристика энергии землетрясений Афганской части Памиро-Гиндукушской сейсмичной зоны // Вести. Моск, ун-та. Сер. 4, Геол. 1975. № 1; Либерман A.A., Набати А.И.. Муратова М.В., Хаккимов И. Особенности землетрясений Афганистана и микросейсмическое районирование Кабула. Научн.журнал КПИ. Кабул. 1984.(на дари); Набати A.M.. Либерман A.A. О сейсмическом районировании Афганистана. Научн. журнал КПИ, Кабул, 1985. (на дари).

* О нём: В. Г. Чернов, Геологи Московского университета т. II М. 1989 - С- 103 (биограф. справка); Д. Гай, В. Снегирёв/ «Вторжение. Неизвестные страницы необъявленной войны»/ М.: СП "ИКПА" 1991, ISBN: 5—85202—050 (фото А. Либермана).

Эти дни (3-8 июня 1984) запомнились так же чудовищной трагедией в Амритсаре (Индия), когда в результате штурма индийской армией и полицией захваченного сикхскими экстремистами Золотого храма погибли, по разным оценкам, от 575 до 3000 паломников, попавших под перекрестный огонь. Эта трагедия несколькими месяцами спустя стала причиной убийства охранниками-сикхами премьер-министра Индии г-жи Индиры Ганди (31 октября).
________________________

«Маринка, я умираю…»

Наши мирные специалисты в Афганистане гибли не так уж часто. Специальную охоту за ними моджахеды, за редким исключением, не вели. Счет шел на единицы, и потому каждая смерть долго помнилась.

Преподаватель Кабульского политехнического института Алексей Анатольевич Либерман погиб в 1984 году от руки охранника-царандоевца. Его жена — Марина Валерьевна Муратова — чудом осталась жива, получив тяжелое ранение ног. Ее нервный, импульсивный, предельно искренний рассказ передаем так, как он записан на пленку, — без каких-либо купюр.

М. Муратова:

— Что потянуло в Афганистан? Причина — жуткая наша жизнь, полная безысходность. Муж был ассистентом геологического факультета МГУ — 180 рублей, я работала на географическом, мэнээсом, еще 170 рублей. Плюс кооперативная квартира. У нас росли два сына, тянули еле-еле и то только потому, что помогали родители мужа — доктора наук. Мы, конечно, были очень гордыми, пытались денег у них не брать. Но нам давали сотню, и благодаря ей мы как-то существовали. А любая заграница — это, помимо всего, еще и заработок.

Потом это же страшно интересно. Мы ведь раньше никуда не ездили. Я в Польше была со студентами, Алеша, тот вообще никуда не выезжал…

В Афганистане мы были два раза. Впервые приехали сюда еще в семидесятом. Это было прекрасно. Мы оба воспитывались в уважении к людям, и у нас сразу же установились хорошие, теплые отношения с местным населением. Алеша преподавал в «политехе» геофизику, я, являясь женой специалиста, — так это официально называлось — работала машинисткой в одном из учреждений.

Я очень люблю Афганистан. Сейчас, правда, не смогла бы туда поехать — слишком больно, а тогда он нам с Алешей стал очень близок, нам жилось там хорошо, интересно. Нас, шурави, уважали, любили, и это было главное. Вы, наверное, знаете: на севере Афганистана даже существовала группа людей, нечто вроде политической партии, ратовавшая за присоединение к СССР.
Ответ: Наши специалисты вели себя в Афганистане по-разному. Некоторые, увы, не самым достойным образом. У нас, советских, есть такое свойство: если мы попадаем в Америку или во Францию, понимаем свое место и ведем себя тихо, а если, допустим, в Афганистан, то чувствуем себя чуть ли не хозяевами. И потом эта страсть экономить на желудке ради денег… У нас была дама, питавшаяся исключительно плавленными сырками. Когда в Союзе вдруг наступал кризис с сырками, она падала в голодные обмороки. А ведь афганцы очень наблюдательны, они все видят, все замечают и относятся к нам в соответствии с этим…

В первый раз мы провели в Афганистане около трех лет. И сохранили самые отрадные впечатления об этой стране и ее людях.

Шло время. Мы продолжали работать в МГУ, муж защитил диссертацию (я уже была кандидатом наук). И тут — война. Для нас это была трагическая неожиданность. С первой минуты мы понимали: вводить в ДРА войска — преступление. И когда мы во второй раз попали в Афганистан, осенью восемьдесят первого, нас Постоянно преследовало чувство стыда. Стыда за страну, пославшую своих солдат убивать и гибнуть самим.

Скажу вам откровенно: теперь уже вовсе не деньги и не заграница побудили нас вновь приехать в Кабул. Вспомните, какие это были годы. Апогей застоя, лжи, фарисейства. Нам все осточертело, омерзело. Афганистан, о котором мы сохранили прекрасные воспоминания, виделся своего рода выходом из душевного кризиса. Конечно, там была война, но мы не испытывали чувства страха. Поверьте, не испытывали.

Самое первое впечатление. На аэродроме нас встретили солдаты и шофер Азим, который работал в «политехе» еще в семидесятом. И я совершила «непозволительный поступок» — кинулась целовать Азима. Алеша начал рассовывать конфеты в его карманы. Это была импульсивная попытка загладить перед простым афганцем чью-то вину.

+1  
2 baktria   (06.02.2015 09:31)
В Кабуле мы оба преподавали. И свыкались с новыми условиями существования, когда стреляли, в том числе и по «политеху», когда часто выключали воду, электричество и так далее. Человек ко всему привыкает. Война стала для нас неким атрибутом быта — тяжелого, но неизбежного. Плюс жизнь в советской колонии с ее традициями — теми, прежними, когда ты находишься в полной власти советника, когда за какие-то маленькие прегрешения тебя могут немедленно выслать домой с плохой характеристикой.

В наш период нам с советником не повезло. Он оказался алкоголиком, частенько валялся на глазах афганцев пьяный в пыли, к тому же был злой и мстительный.

И еще о быте. Я записала на пленку типичное объявление, рисующее обстановку в нашей колонии в КПИ. Его читали по местному радио. Хотите послушать?

«Уважаемые товарищи! Прослушайте, пожалуйста, объявление о режиме проживания в городке КПИ с 5 ноября по 10 ноября 1983 года. С 5 ноября по 10 ноября в городке КПИ устанавливается круглосуточное дежурство по специальному графику… 5 ноября, 6.30 утра — начало дежурства. 6 ноября, 6.30 утра — окончание дежурства. Ответственный дежурный — товарищ Азоркин, дом 6, квартира 9. Дневные дежурные — товарищи Захарченко и Моисеева…

С 5 по 10 ноября выезд в город по личным делам закрыт. Въезд в поселок автотранспорта с 7 ноября и впредь будет разрешен только по специальным пропускам… Выход в дуканы в праздничные дни 7 и 8 ноября разрешен с 8 до 14 часов. В остальные дни — по существующему графику.

Напомним о способах подачи сигналов предупреждения и тревоги, а также о правилах поведения населения городка при подаче таких сигналов.

Сигнал тревоги подается тремя длинными очередями из автомата, пуском красной ракеты, частым боем в рельс у караульного помещения. По сигналу тревоги члены методической группы занимают места по боевому расписанию. Всем остальным специалистам и членам семей рекомендуется укрыться в ванных комнатах. Свет в квартирах должен быть немедленно выключен. Сигнал предупреждения подается двумя длинными очередями из автомата. При этом сигнале все население городка уходит с открытых мест и балконов в квартиры. Свет в квартирах должен быть погашен. Члены методической группы также остаются в квартирах, но должны быть готовыми к действиям по боевому расписанию. Оповещение об отбое тревоги или предупреждения подается редкими ударами в рельс у караульного помещения, голосом, а также по радио. Радиоточки в квартирах должны быть постоянно включены»…

— Так жил КПИ во время войны. Таков был привычный быт советских специалистов, — резюмирует Марина Валерьевна.

Я преподавала на подготовительном факультете старшеклассникам-афганцам, которые, изучив русский язык, поступали затем в советские вузы. Такого удовлетворения от работы я никогда не испытывала. И лишний раз поняла: афганцы умеют отделять то, что происходит вокруг, то есть войну, от наших мирных специалистов. И относятся к советским преподавателям так, как те того заслуживают. К хорошим — хорошо, к нехорошим… Добрый или злой, умный или глупый, порядочный или непорядочный — вот что для них главное.

Ребята, которых я учила, были в основной своей массе из бедных семей. Часто приходили на занятия голодными. Я подкармливала их. Принесешь, бывало, им бутербродов, конфет, а они: «Учитель, это я заберу с собой. У меня дома сестренки, братишки…» Они делились со мной своими переживаниями, я знала многое об их семьях. Наверное, еще и потому был такой резонанс по поводу гибели Алеши и моего ранения, что нас многие афганцы приняли как близких.

+1  
3 baktria   (06.02.2015 09:37)
Военная обстановка, повторю, с каждым днем становилась привычнее. Автомат под кроватью никого из нас уже не удивлял. Не удивляли и постоянные обстрелы. Эрэсов, правда, тогда еще не было, но случались и диверсии. Взрыв был устроен в общежитии. Однажды заложили бомбу в раковину, чудом никто не пострадал. Наши занятия начинались с того, что мы обшаривали столы, заглядывали во все укромные места — нет ли бомб?

Мне довелось подержать в руках и мину-секрет. Такой вот симпатичный красный фонарик лежал в канавке рядом с дорожкой на территории института, где я и еще две преподавательницы прогуливались после работы. Подняла я этот фонарик, нажала на рычажок — не горит. Наверное, батареек нет, подумала я и открыла корпус. Увидела какие-то провода в пластилине. Мне стало не по себе, и я отбросила фонарик. Оказался он миной-сюрпризом. Чуть-чуть не дожала, иначе бы мы с вами сейчас не сидели и не разговаривали. В награду нам троим, обнаружившим мину, дали… бутылку водки.

И все-таки нам, преподавателям, было легче— мы не видели крови. Однажды, впрочем, случилось увидеть. Было это в восьмьдесят третьем. Сотрудник посольства (говорили, что он офицер КГБ) забрал из школы сына перед последним уроком. Они остановились у дукана, вылезли из машины. И тут раздались выстрелы. Отца убили, сын сорок минут сидел у его трупа, пока на него не обратили внимание наши.

Был и другой случай. Автобус сбил местного мальчишку-велосипедиста. Причем в автобусе находились наши дети, охраняемые молодым солдатом. Немедленно собралась толпа, автобус взяли в кольцо. По выкрикам я догадалась — толпа требует, чтобы мы отвезли пострадавшего в госпиталь. Так мы и поступили. Самое поразительное — реакция солдатика Юры, лет девятнадцати. Надо было видеть, как он нес в госпиталь сбитого афганенка, прижимая его к груди, как братика. И когда узнал, что мальчишка будет жить, заплакал от счастья… Не посчитайте мой рассказ сентиментальным — все было так, как я рассказала.

…Приближался трагический для моей семьи день. Но еще несколько слов о советской колонии преподавателей КПИ. Все уродство тогдашней советской действительности зеркально отражалось во взаимоотношениях людей. Разумеется, были и дружба, и человеческая теплота, сердечность, но было и другое.

Алеше, моему мужу, приходилось трудно. Он не пил, поэтому в мужские компании не вписывался. Человек удивительно добрый, порядочный, интеллигентный, он выглядел, ну если не белой вороной, то чем-то вроде этого. Он выбивался из общего ряда, а окружающие относятся к таким с подозрением и пристрастием. К тому же истекал третий год нашего пребывания в Афганистане. Для продления срока еще на год требовалось утвердить на нас характеристики. И тут произошло следующее.

Для выдачи зарплаты преподавателям из их числа назначался кассир. Обычно выбор падал на неработающую жену преподавателя. У нее есть время для такой работы… И вдруг кассиром словно бы нарочно назначили Алешу. Он, естественно, отказался, будучи весьма занятым. Могла стать кассиром я, но я тоже работала… Словом, разгорелся сыр-бор. Алешу вызвали на беседу по поводу утверждения характеристики и потребовали стать кассиром. В противном случае… Не надо объяснять, что последовало бы. Алеша сказал: «Если вы приказываете, я, конечно, подчинюсь. Но по собственному желанию не хочу». И тогда Алеше не продлили характеристику.

К нам стали ходить коллеги, уговаривали покаяться. Я говорила им: «Но это означает потерять лицо». А они мне: «А не слишком ли дорогая цена этого самого лица? Вы оба работаете, получаете высокую зарплату и все бросаете…» Я запомнила фразу Алеши: «Деньги приходят и уходят, а с лицом Мне жить».

+1  
4 baktria   (06.02.2015 09:38)
Настроение препоганое. 11 июня у мужа день рождения, 47 лет. 8 июня (была джума, пятница, выходной день) я говорю: «Пойдем в дукан, купим фруктов, немного развеемся». Мы красиво оделись и вышли в город. Когда выходили с территории «политеха» встретили охранника-афганца, молодого красивого парня. Я посмотрела на него и поразилась: огромные и совершенно безумные глаза. Не могла от него отвести взгляда. И он неотрывно смотрел на меня. Я подумала: не иначе накурился наркотика.

Вернулись из дукана мы через час-полтора. Я шла чуть впереди. Я не поняла, что это выстрелы, просто упала, как подкошенная. Упала, и все. Повернув голову, увидела, что Алеша тоже лежит. «Алеша, ты жив?» И вижу, как у него по груди расползается кровавое пятно. «Маринка, я умираю…» Я стала дико кричать. Потом мне говорили, что я без конца повторяла: «Мама!» «Мама!» «Мама!» и «Помогите!» Я понимала, что меня должны добить. Но кричала потому, что Алеша умирал… Набежали сотрудники КПИ, врач, не помню, были ли солдаты. Алешу унесли, меня оттащили в тень. Больно мне не было абсолютно, я просто не могла встать. Меня положили на носилки и куда-то понесли…

Стрелял тот самый молодой охранник с сумасшедшими глазами. Почему в нас? Не знаю… Наверное, по чистой случайности. Кого-то в этот день он все равно убил бы. Возможно, запомнил мой пристальный взгляд.

После операции я очнулась и стала спрашивать, где Алеша. Пришел хирург и сказал: «Твой муж умер». Не знаю, как я выжила. Шок. Месяц пролежала в военно-полевом госпитале в Кабуле. Десять операций. На весь госпиталь была одна барокамера. Меня возили туда. Хирург говорил: «Ты получила десять барокамер. У меня только Герой Советского Союза получил столько же». А я боялась барокамеры: кислород просветлял мозги, я выходила из-под наркоза, начинала соображать, вспоминать, и это было непереносимым мучением.

Я не верю людям, которые были на войне и потом подробно рассказывают об этом. Увиденное нельзя рассказать.

Хирург, который меня оперировал и спас мне ногу, — великий хирург. Николенко Владимир Кузьмич. Сейчас он заведует отделением травматологии в госпитале имени Бурденко. Благодаря ему я хожу по земле, как нормальный человек. Возможно, он сделал один из самых смелых своих экспериментов, к счастью, удачный.

Как же со мной возился «политех»!.. С великой благодарностью вспоминаю многих коллег. Но самое трогательное— мои ученики афганята. После каждой операции, когда приходила в себя, видела возле кровати черные головенки. Как уж они попадали в госпиталь… Один мой ученик привез из Мазари-Шарифа отца, который молился у моей постели. Ребята заваливали меня цветами и фруктами. Весь госпиталь ел эти фрукты.

О гибели Алеши и моем ранении вещали все западные «голоса». Только у нас молчали… Мужа похоронили на Востряковском кладбище. Предложили престижное Кунцевское — дети отказались: «Пусть будет Востряковское — маме ближе будет ездить с проспекта Вернадского».

Дети выросли, женились, я защитила докторскую, жизнь продолжается. Увеличенная Алешина фотография висит в аудитории Кабульского политехнического. Говорят, сейчас это единственный портрет советского человека в КПИ…

© М. В. Муратова, 1989-90
© В. Снегирёв и Д. Гай, 1991
© В. Г. Чернов, 1989
© baktria, 2015 (биограф. справка)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]