Приветствую Вас Гость!
Понедельник, 26.09.2022, 21:43
Главная | Регистрация | Вход | RSS| Страницы истории Афганистана

BARTHOLD W. [10] OTHER PERSONS [46] «АФГАНЦЫ» [115] ГАСТРОЛИ [52]
ГОС. ДЕЯТЕЛИ [47] КУЛЬТУРА И НАУКА [42] НДПА [17] ПРАВИТЕЛИ [98]
ПО ТУ СТОРОНУ [51] СОВЕТНИКИ [16]

Главная » Фотоальбом » ЛИЦА » «АФГАНЦЫ» » ДЕРЕВЛЯНЫЙ

ДЕРЕВЛЯНЫЙ

рядовой Т. Деревляный, п/п в/ч 51884
В реальном размере 634x640 / 135.8Kb
6267 4 4.9

Добавлено 21.04.2012 baktria

Всего комментариев: 4
0  
1 baktria   (21.04.2012 19:49) [Материал]
ДЕРЕВЛЯНЫЙ, ТАРАС ЮРЬЕВИЧ [11. 09. 1968, Ходоров Львовской обл.], военнослужащий, участник войны в Афганистане (1987), рядовой п/п в/ч 51884 (180 мотострелковый полк 108-й мсд, Кабул, подполк. Н. П. Кравченко), наводчик-оператор. Пропал без вести с оружием (2. 07. 1987). Отец: Юрий Тарасович Деревляный.

МАТЕРИАЛ ПУБЛИКАЦИИ ЕЖЕНЕДЕЛЬНИКА УКРАИНСКОЙ ОБЩИНЫ США The Ukrainian Weekly (VOL LVI № 7 Sunday, 14. 02. 1988) Скачать № в формате PDF: ТУТ

© The Ukrainian Weekly, 14. 02. 1988



статья из американского украиноязычного еженедельника SVOBODA № 35 за 1988 год (Джерси-Сити - Нью-Йорк, 24. 02. 1988)

МАТЕРИАЛ ПУБЛИКАЦИИ МОЖНО СКАЧАТЬ В ФОРМАТЕ PDF: ТУТ

© SVOBODA, 24. 02. 1988 (www.svoboda-news.com)

0  
2 baktria   (21.04.2012 20:18) [Материал]
ОТРЫВОК ИЗ КНИГИ А. Г. БОРОВИКА "СПРЯТАННАЯ ВОЙНА" (все примечания, кроме выделенных rubrica - принадлежат автору)

— Пропавшие без вести? — переспросил Иванов. — Конечно, и такое было. Причем не раз. Вот гляньте-ка на эти списки...

Он протянул мне папку с ворохом бумаг. Я начал читать. Фамилии, имена, отчества, номера частей, даты рождения и краткие справки замелькали перед глазами. Минут через пять взгляд мой, точно клин, воткнулся в самую середину пятой страницы:

"...Рядовой Деревляный Тарас Юрьевич. В. Ч. П/П 518884. Наводчик-оператор. 11.09.68 года рождения, город Ходоров Львовской области. Призван 14 ноября 1986 года Яворовским РВК Львовской области. Украинец. Член ВЛКСМ. Отец: Деревляный Юрий Тарасович.

Пропал с оружием без вести 2 июля 1987 года..."

— Что с вами? — спросил Иванов.

— Я знаю этого человека.

— Деревляного? — Иванов ослабил ворот на шее.

— Деревляного. Более того — разговаривал с ним.

— В Афганистане?

— В Нью-Йорке.

— Погодите минуту. Я должен позвать офицера особого отдела.

Особист, как я и предполагал, оказался человеком крайне немногословным. Без каких-либо запоминающихся черт лица — в этом, видно, и заключалась его главная особенность. Он разглядывал меня внимательно, и в его глазах ясно читалась смесь любопытства и настороженности. По-моему, он никак не мог определить своего отношения ко мне и потому предпочитал слушать, но не говорить.

— Вы, — спросил Иванов, — виделись с Деревляным до или после объявления амнистии?

— После.

— Я понимаю, что вы устали, — Николай Васильевич бросил полтора кусочка сахара в свою кружку, — но без рассказа об этой встрече я вряд ли смогу отпустить вас спать.

Сотрудник особого отдела достал из нагрудного кармана блокнот и шариковую ручку.

— Хорошо, — согласился я, — но за это вы мне подробно расскажете про вашу жизнь, дивизию и войну. Идет?

Иванов улыбнулся.

— Идет.

Офицер особого отдела что-то пометил в своих записях.

0  
3 baktria   (21.04.2012 20:19) [Материал]
V глава

Нью-Йорк плавился под перпендикулярными лучами полуденного солнца. Люди чувствовали себя не лучше, чем бройлеры в электродуховке. Казалось, стонали от изнеможения даже призраки некогда роскошной растительности, что много десятков лет назад, на заре прошлого столетия, оказалась погребенной под улицами и домами гигантского мегаполиса. Сквозь кору асфальта прорастали невидимые дикие каштаны, тутовники и дубы. Горожане прилипли к кондиционерам, тщетно охлаждавшим раскаленный воздух, пропитанный асфальтовыми испарениями и приторными запахами отработанного бензина.

Поэтому Крейг Капетас и я несказанно обрадовались, когда наконец добрались до небольшого (по американским меркам) здания, в котором расположилась правозащитная организация "Дом Свободы". В десять часов утра там должна была начаться пресс-конференция* шести бывших советских солдат, когда-то воевавших в Афганистане, но оказавшихся по разным причинам в плену, потом освобожденных и вывезенных в США.

Сопровождавший меня Капетас работал старшим лит- сотрудником вашингтонского ежемесячника "Регардис", предложившего "Огоньку" осуществить двухнедельный обмен журналистами. "Огонек" дал согласие, и я, превратившись в специального корреспондента "Регардиса", должен был через несколько дней вылететь в Атланту, чтобы написать серию очерков для этого журнала.

В моем нагрудном кармане лежало удостоверение внештатного корреспондента "Регардиса", помогавшее

* Пресс-конференция состоялась 14 июля 1988 г.

мне в тех случаях, когда не срабатывало огоньковское удостоверение.

В "Доме Свободы" уже суетились репортеры, устанавливая телевизионную аппаратуру и осветительные приборы. Вскоре послышались шаги и в конференц-зал вошли шесть молодых людей — Мансур Алядинов, Игорь Ковальчук, Микола Мовчан, Владимир Ромчук, Хаджимурат Сулейманов и Тарас Деревляный. Пока они занимали места за длинным столом, ломившимся от обилия микрофонов, я успел взять со стенда несколько брошюрок, выпущенных издательством "ДС". В одной из них я прочел, что четверо участников конференции совсем недавно прибыли в Америку, но Мовчан и Ковальчук живут здесь уже несколько лет.

Наше отношение к солдатам и офицерам, попавшим в плен в Афганистане, эволюционировало по мере изменения взглядов на характер самой войны.

И все же на вопрос о том, как относиться к человеку, закончившему войну не 15 февраля 1989 года, а, скажем, в 1982-м и подписавшему свой сепаратный мир, я до сих пор не могу найти однозначного ответа без всяких там "с одной стороны — так, а вот с другой...". Но, быть может, такого ответа вообще нет?

Началась пресс-конференция. Первым выступил Ромчук. Он поблагодарил за предоставление убежища правительство США и лично президента, который помог освободить их из плена. Много хороших слов было сказано в адрес "Дома Свободы", русских и украинских эмигрантских организаций, позаботившихся о пленниках. Особая благодарность была выражена моджахеддинам. Потом слово взял худенький паренек со светлыми волосами. То был Мовчан.

— Приятно видеть, — сказал он, — что наконец СССР начал беспокоиться о своих же людях — я имею в виду объявленную амнистию. Однако в чем ее гарантии? Пока их нет. — Он говорил с сильным украинским акцентом, время от времени употребляя английские слова. — Гласность не достигла того уровня, когда все вопросы без исключения можно было бы обсуждать в открытой прессе. Что будет с нами, если мы вернемся, а в СССР произойдет очередное изменение политики в отношении пленных? Ведь у нас не будет права на независимую зашиту, мы не сможем обратиться в прессу, чтобы отстаивать себя и свои дела.

ОРИГИНАЛ: ТУТ

0  
4 baktria   (21.04.2012 20:28) [Материал]
Хотя в СССР в последнее время много пишут о нас, были статьи и о Рыжкове*, мы не считаем это достаточным. Мы ничего не слышим о наших товарищах, вернувшихся в СССР из Лондона. Из Швейцарии возвратилось около десяти человек, а не двое, участвовавших в московской пресс-конференции...

Тарас Деревляный начал неуверенно, тихо. Смотрел себе под ноги. Лишь дважды глянул в зал исподлобья.

— Я полностью согласен с тем, что говорилось до меня... ("Это, братец, — мысленно сказал я ему, — у тебя осталось от наших комсомольских собраний — не вытравишь!")* В амнистию, может быть, я бы и смог поверить, но я живу здесь, в Америке, уже три месяца. И мне тут очень нравится.

От этих слов потянуло откровенным подхалимажем, но каким-то уж очень детским. Я невольно поморщился. Так ведет себя беспризорный щенок, стремясь понравиться человеку, подобравшему его на улице в стылый мокрый день.

— Меня Америка приняла, — продолжал он, вскинув голову и тряхнув волосами, — дала мне работу. Я буду учиться. Там, — он почему-то кивнул в дальний угол конференц-зала, — у меня такой возможности не было.

Я опять мысленно спросил его: "Это почему же?!"

Я не хочу возвращаться домой, — он неожиданно усилил голос. — Как отнесутся ко мне люди, если я вернусь? Чисто психологически... Скажут: удрал, а теперь возвратился! Скажут: он предатель!

* Бывший советский военнопленный Н.Рыжков, вывезенный в США, по собственному желанию вернулся в СССР еще до объявления амнистии 88 года. И хотя нашими консульскими работниками в Нью-Йорке ему была гарантирована свобода по возвращении, он, прибыв домой, вскоре оказался в тюрьме. Теперь он на свободе.

— Мне не нужна амнистия! Я буду жить в Америке! Я отрекаюсь от советского гражданства!

Последние слова он почти выкрикивал.

Вернувшись в гостиницу, я долго не мог заснуть и лежал, уничтожая сигарету за сигаретой, прокручивая в голове события, встречи и разговоры последних дней. Прежде всего — услышанное сегодня от бывших военнопленных.

По-разному относятся в Союзе к тем, кто вернулся домой из плена. Особенно к тем, у кого была промежуточная "остановка" где-нибудь на Западе. Как-то раз, выступая перед ветеранами-"афганцами", я сказал, что нельзя огульно охаивать всех военнопленных, необходимо разбираться в каждом отдельном случае.

Послышался свист. Он был мне понятен.

В другой раз пришлось выступать перед собранием московской творческой интеллигенции, где я высказал ту же мысль. Раздались негодующие крики. Но с другим знаком.

Игорь Морозов**, полковник КГБ в отставке, воевавший в Афганистане и написавший теперь уже знаменитую песню "Мы уходим, уходим, уходим...", рассказывал о том, как в самом начале войны его рота получила приказ уничтожить дезертира, убившего при побеге двух советских солдат. "Тот парень, — сказал Морозов, — сейчас ошивается где-то в Штатах. Если он посмеет сюда вернуться, — Игорь посмотрел на свои руки, — я убью его, невзирая ни на какие амнистии". В мае 89-го на концерте в московском Театре эстрады он повторил те же слова. Зал откликнулся на них овацией.

Все еще слыша те яростные аплодисменты, я провалился в сон.

Проснулся под гаубичные глухие выстрелы».
________________________________________________

* «"Это, братец, — мысленно сказал я ему, — у тебя осталось от наших комсомольских собраний — не вытравишь!") В амнистию, может быть, я бы и смог поверить, но я живу здесь, в Америке, уже три месяца. И мне тут очень нравится. От этих слов потянуло откровенным подхалимажем» - это сытое и надменно-пренебрежительное замечание потомственного советского журналиста Артёма Генриховича Боровика и сегодня коробит меня, так же, как коробило много лет назад... и оставляет неприятный осадок. [baktria]

** Игорь Николаевич МОРОЗОВ (1951, Москва), поэт, композитор, автор песни «Батальонная разведка», участник войны в Афганистане, боец отряда «Каскад» КГБ СССР (апр. 1982 – март 1983, Фвйзабад, командировки 1988 и 1989 годы), полковник КГБ в отставке (7. 04. 1992).

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]