Приветствую Вас Гость!
Среда, 07.12.2022, 06:50
Главная | Регистрация | Вход | RSS| Страницы истории Афганистана

SONGS [118] МИНИАТЮРЫ [130]

Главная » Фотоальбом » ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА » МИНИАТЮРЫ » «СИВЫМ ДОЖДЁМ...»

«СИВЫМ ДОЖДЁМ...»

В.А. Луговской, фото ок. 1935. Стихотворение «Сивым дождём на мои виски…» (1934) и несколько слов о двух читателях этого произведения
В реальном размере 395x600 / 81.9Kb
482 7 5.0

Добавлено 22.03.2020 baktria

Всего комментариев: 7
+1  
1 baktria   (22.03.2020 19:04) [Материал]
В ЗАСТАВКЕ: В.А. Луговской, фото ок. 1935. Стихотворение «Сивым дождём на мои виски…» (1934) и несколько слов о двух читателях этого произведения.

...Этот осенний, немолодой, сорванный ветром лист...


В.А. ЛУГОВСКОЙ (1901-57)

«Сивым дождём на мои виски…» (Читает Л. Марков)




Сивым дождём на мои виски
падает седина,
И страшная сила пройденных дней
лишает меня сна.

И горечь, и жалость, и ветер ночей,
холодный, как рыбья кровь,
Осенним свинцом наливают зрачок,
ломают тугую бровь.

Но несгибаема ярость моя,
живущая столько лет.
«Ты утомилась?» —
я говорю.
Она отвечает: «Нет!»

Именем песни,
предсмертным стихом,
которого не обойти,
Я заклинаю её стоять
всегда на моём пути.

О, никогда, никогда не забыть
мне этих колючих ресниц,
Глаз расширенных и косых,
как у летящих птиц!

Я слышу твой голос —
голос ветров,
высокий и горловой,
Дребезг манерок*,
клёкот штыков,
ливни над головой.

Много я лгал, мало любил,
сердце не уберёг,
Лёгкое счастье пленяло меня
и лёгкая пыль дорог.

Но холод руки твоей не оторву
и слову не изменю.
Неси мою жизнь,
а когда умру —
тело предай огню.

Светловолосая, с горестным ртом,-
мир обступил меня,
Сдвоенной молнией падает день,
плечи мои креня,
Словно в полёте,
резок и твёрд воздух моей страны.
Ночью, покоя не принося,
дымные снятся сны.

Кожаный шлем надевает герой,
древний мороз звенит.
Слава и смерть — две родные сестры
смотрят в седой зенит.

Юноши строятся,
трубы кипят
плавленым серебром
Возле могил
и возле людей,
имя которых — гром.

Ты приходила меня ласкать,
сумрак входил с тобой,
Шорох и шум приносила ты,
листьев ночной прибой.

Грузовики сотрясали дом,
выл, задыхаясь мотор,
Дуло в окно,
и шуршала во тьме
кромка холщовых штор.

Смуглые груди твои,
как холмы
над обнажённой рекой.
Юность моя — ярость моя —
ты ведь была такой!

Видишь — опять мои дни коротки,
ночи идут без сна,
Медные бронхи гудят в груди
под рёбрами бегуна.

Так опускаться, как падал я,-
не пожелаю врагу.
Но силу твою и слово твоё
трепетно берегу,

Пусть для героев
и для бойцов
кинется с губ моих
Радость моя,
горе моё —
жёсткий и грубый стих.

Нет, не любил я цветов,
нет,- я не любил цветов,
Знаю на картах, среди широт
лёгкую розу ветров.

Листик кленовый — ладонь твоя.
Влажен и ал и чист
Этот осенний, немолодой,
сорванный ветром лист.



<1934>

* Манерка – походная металлическая фляжка, с завинчивающейся крышкой в виде стакана, а также крышка такой фляжки, употребляемая вместо стакана, первоначально так назывался род металлической чашки, которую солдаты носили на ранцах и использовали в качестве индивидуального котелка при приготовлении пищи (Манерка // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907).

+1  
2 baktria   (22.03.2020 19:04) [Материал]
Одно из моих самых любимых и с каждым прожитым годом - всё более близких стихотворений. Несомненный шедевр советской довоенной поэзии. Но сказать мне сегодня хочется о другом. Сначала, впрочем, об исполнителе:



Леонид Васильевич МАРКОВ [13.12.1927, с. Алексеевское, Акмолинского уезда — 1.03/2.03. 1991, Москва], советский актёр театра и кино (более 52 ролей с 1958). Народный артист СССР (1985). Лауреат Государственной премии СССР (1984). Из актёрской семьи, с 1931 года исполнял роли детского репертуара на сцене Саратовского драматического театра, где служил его отец. Вместе с сестрой Риммой в студию при Московском театре им. Ленинского комсомола (с 1947). В труппе этого театра (1951), в Московском театре им. А. С. Пушкина (1960-66), в Театре им. Моссовета (1966-86 и с 1987), в Малом т-ре (1986-87). Орден Трудового Красного Знамени (1987). Сестра - Римма Вас. Маркова (1925—2015), советская и российская актриса театра (Театр им. Ленинского комсомола, Театр-студии киноактёра, 1971-92) и кино (с 1957), Народная артистка России (1994).

Л.В. Марков побывал с гастрольной поездкой в Афганистане в 198 (?) году.

По воспоминанием людей, знавшим его в быту, отличался взрывным, эмоциональным характером, умел сказать правду в лицо и через то нажил себе немало врагов. О своём отношении к работе он однажды высказался так: "«Отруби мне руку, я смогу найти себе место в жизни. Отруби мне ногу, и я приспособлюсь. Но если лишить меня театра, то я умру" ( Леонид Ивтифьев, актер Т-ра имени Моссовета, «Независимая газета», 17.12.2004).

Оставил несколько записей со чтением стихов В. Луговского.

На фото Л.Марков (справа) с другом.

+1  
3 baktria   (22.03.2020 19:08) [Материал]
А. Фадеев – В. Луговскому (13.04.1936); Дорогой старик! <...> Марианне нравятся очень стихи «Сивым дождем на мои виски» – несколько раз просила читать. Удалось ли тебе написать что-нибудь новое?

Напишу про эту Марианну немного подробнее, так как как круг общения характеризует людей порой не меньше, чем они сами. К тому же в Инете до сих пор нет вразумительной биографической справки о ней. А была она характерным представителем своего времени.

Марианна (близкие звали её детским прозвищем "Мураша") Анатольевна ГЕРАСИМОВА (1901 - дек. 1944), работник ОГПУ (в органах с 1923). Член РСДРП-РКП(б), 1918/19-38). Дочь журналиста и литератора, участника революционного движения и социалиста Анатолия Алексеевича Герасимова (1867—1928). Происходил он из небогатых орловских помещиков.

Мать Марианны имела неоднократные суциидальные наклонности и однажды, оказавшись в трудном положении, пыталась утопиться в Москва-реке, причём утопиться не одна, а вместе с двумя дочками-подростками, чтобы девочки не остались в мире одни, и не мучились голодной жизнью (отец как обычно скрывался от жандармов где-то на просторах Сибири).

По семейной легенде Марианна сумела отговорить обезумевшую мать и тем спасла жизнь всем троим. Сестре Валерии она спасёт жизнь ещё раз, когда в конце 20-ых муж сестры закрутит роман с секретаршей издательства, Валерия попытается навсегда усыпить себя и Марианна лишь чудом откачает её.



Ю. Либединский и М. Герасимова, фото 1920-ых гг. Александр Фадеев и Марианна Герасимова на набережной в Сухуми. Фадеев в это время писал роман "Последний из Удэгэ", а Марианна лечила сорванные на допросах нервы, 1936.

Марианна служила чекисткой, была дамой довольно начитанной и, в известном смысле, культурной: не получив систематического образования, всё взяла сама, работая с папиросой над рукописями подследственных. Авторов била, конечно, но по женски, не отдавая в руки заправским палачам.

Автор ряда повестей и рассказов, печаталась с 1921 года, хотя в отличие от мужа, сестры и мужа сестры в Литературную Энциклопедию не попала.

Вот ея краткая служебная справка: помощник уполномоченного (1925), помощник начальника 2-го отделения (1926), начальник и помощник начальника ИНФО ОГПУ (1930-32), Секретно-политического отдела (агентурная работа в творческой среде).

По свидетельству племянника писателя Д. Н. Мамина-Сибиряка, Бориса Удинцева, Марианна имела в НКВД прозвище "ласковая кобра". Уволена из органов в декабре 1934 (вычищена по кировскому потоку), жила в Москве «на пенсии по нетрудоспособности после мозговой болезни»: случались у нея время от времени нервные припадки не совсем понятной медикам этиологии.

Первая жена писателя Ю. Либединского (после неё у него будет ещё три, включая последнюю и самую знаменитую - Лидию Либединскую).

Марианна послужила прототипом Анюты Симковой в повести Либединского «Неделя» (1923), изданной и неоднократно позднее переиздаваемой с посвящением "Марианне Герасимовой — любимому другу и верному товарищу", а с 1950-ых с "Памяти Марианны Герасимовой".

Повесть эта была прославлена в "Правде" статьёй Бухарина ("Первая ласточка", 30.1.1923) и стала одной из наиболее популярных произведений сов. довоенной литературы.

Репрессирована, арестована в нач. 1939, осуждена Особым совещанием при НКВД СССР к заключению в ИТЛ сроком на 5 лет (29.12.1939).

Фадеев вспоминал: «Она, которая сама допрашивала, сама вела дела и отправляла в лагеря, теперь вдруг оказалась там. Это она могла представить себе только в дурном сне».

Марианна и до этого была психически неустойчивой, нетрудно понять, каким психологическим шоком стало для неё её новое положение.

По отбытии заключения ей было запрещено проживание в Москве и прописана она была во владимирском Александрове. В декабре 1944, приехав в Москву, покончила с собой, повесившись в туалете сестринской квартиры, как гласит мед. заключение: «по причине психического расстройства».

Реабилитирована Военным трибуналом Московского военного округа (17.2.1958).

+1  
4 baktria   (22.03.2020 19:12) [Материал]
Её младшая сестра литератор и лит-функционер Валерия Герасимова (1903—1970) была первой женой Александра Фадеева, расстались они в 1929, а формально развелись в 1932.

Люди этого поколения легко сходились и расходились, разводились, вступали в новые браки, имели порой помногу мужей и жён (нередко обмениваясь жёнами с лучшими друзьями и продолжая жить все вместе и дружить семьями, как ни в чём ни бывало): Фадеев был женат дважды и при втором браке почти открыто жил с Маргаритой Алигер.



Либединский был женат четырежды. Луговской официально был женат трижды, но это только официально.

Другим частым, привычным, в некотором роде, явлением были самоубийства.

Та фадеевская секретарша, что упомянута выше, в конце-концов сошлась с другим и кончили оба застрелившись из пистолета, ещё одна фадеевская любовница (огэпэушная разведчица Инна Беленькая), невольно выданная Фадеевым во время конгресса в Мадриде (он, узнав её в зале, кинулся к ней с объятиями), была переведена в Москву, где вскоре бросилась с крыши (1937).

Дочь Фадеева, рождённая в конце войны посредственной поэтессой и незаурядным человеком Маргаритой Алигер, "Алигерицей" (словечко Ахматовой), покончила с собой в начале 90-ых. Самоубийство самого Фадеева (1956) явилось одним из последних сильных потрясений в жизни Луговского: они дружили почти сорок лет*.

И ещё: дореволюционное поколение Герасимовых почти всё было поднадзорным, полуссыльным, подпольным.

Не из низов и достаточно состоятельное, с принципами, убеждениями, со своим представлением какой должна быть справедливость**.

Валерия оставила воспоминания о своём знаменитом муже. Она, одновременно с Луговским была награждена орденом «Знак Почёта» (31.01.1939).

Существует апокриф, согласно которому Сталин, просматривая список литераторов, представленных на пятилетие Союза Писателей к орденам, спросил Фадеева: «А что, товарищ Фадеев, представляет собой эта Герасимова?». Бывший муж покраснел и, немного помолчав, выдавил: «она одарённый писатель». Валерия знала об этом полумифическом диалоге.

Её сестру Марианну взяли как раз в одну из январских ночей 39-го, когда родственники и друзья крутились у зеркал, нацепив новенькие сверкающие ордена.

От второго брака Валерия имела дочь, сын которой - известный ныне в узких кругах зюгановский литератор Сергей Шаргунов (1980).

Прах обеих сестёр покоится в колумбарной стене нового участка Новодевичьего кладбища в Москве. Был там много лет назад, проходил мимо этой стены, но их плиту как-то пропустил. Не заметил.

В 20-40 годы Герасимовы прочно встали на ноги и процвели.

Но аресты 30-ых не обошли стороной их тоже.

Репрессирован и позднее расстрелян был так же двоюродный брат Марианны и Валерии - Борис Аполлинариевич Герасимов, артист оперетты, родной брат знаменитого кинорежиссёра Сергея Герасимова (1906-85).

Сын Бориса Удинцева Глеб в воспоминаниях, пусть и не совсем точных в деталях, дал вполне отталкивающий портрет чекистки Марианны. Мемуары, впрочем, жанр сугубо субъективный.

* Страшная смерть престарелой Алигерицы в сумраке дачной ночи (в августе 1992го), вполне возможно, было не убийством и не несчастным случаем, а последним отчаянным жестом этой тяжёлой в общении и суровой в быту старорежимной старухи, подобно тому, как в 1991 в Лондоне в приступе тяжелейшей депрессии покончила с собой одна из её дочерей. Страшные отблески характеров и судеб людей из железной и кровавой эпохи.

** У меня во всю жизнь мою не было и толики такой веры и готовности умереть за неё, какую имели они. Думаю теперь об этом, на склоне лет, с горечью и стыдом.

+1  
5 baktria   (29.08.2021 14:06) [Материал]
«ПРОСТО МЫ ЗДЕСЬ ЛЮДИ НА РАБОТЕ»


Стихотворение упоминается в письме с фронта в Ташкент гв. лейтенанта Евгения Шиловского (11.7.42):

Дорогой Володя! <...>

Одной из самых приятных неожиданностей последних дней было твое письмо. Только человек, имеющий большой теплоты душу, мог так написать. Но я считаю, что ты меня переоценил.

Просто мы здесь люди на работе, но работа наша такая, что мы влагаем в неё все наши силы, всю ненависть. Просто у нас оказались неплохие нервы и табаку достаточно для того, чтобы не спать трое суток.

<...> В моей сумке, запыленной и потрепанной, лежит фотография матери и твои стихи.

Когда-то, это было очень давно, за богатым столом поэт прочел их, и с тех пор они врезались в мой мозг.

Страшной силой пройденных дней, легкой пылью дорог - вот чем богата моя жизнь.

Мой дорогой друг! За твои слова, за хорошую память обо мне горячо тебя благодарю и целую. Евгений Шиловский". (полный текст письма опубликован: Нат. Громова, Все в чужое глядят окно)

Письмо явилось ответом на высказанные Луговским душевные слова сочувствия и поддержки Шиловскому, незадолго до этого покинутому женой - Дзидрой.



Евг. Евг. ШИЛОВСКИЙ [1921, Москва - 1957, Ленинград], гв. майор (1944), сын ген-лейтенанта Е. А. Шиловского и знаменитой в литературоведческих кругах Е.С.Шиловской (с окт. 1932 замужем за Мих. Булгаковым, послужившая писателю праобразом Маргариты в романе «Мастер и Маргарита»). После развода родителей Евгений остался с отцом.

В одном доме с Булгаковой и первой женой Шиловского - Дзидрой Луговской жил в эвакуации в Ташкенте (1941-43) на ул. Жуковского. Там же проживали А. Ахматова, друзья Луговского Б. Лавренёв и Н. Погодин, позднее к ним присоединилась сестра Луговского - Татьяна.

Е.Е.Шиловский уч. ВОВ (11 гв. Артиллерийская Краснознаменная ордена Кутузова бригада), неоднократно ранен и контужен, после войны преподавал в Академии Генштаба в Ленинграде. Жены, первая (апр.1941-42, развод): Дзидра Эд. Кадик (во втором браке Тубельская, 1921-9.11.2009), многолетняя приятельница последней жены Луговского Майи Луговской (Л.В.Быковой). Вторая: Ольга Александровна, ур. Перс (1921-1988), похоронена вместе с мужем, свёкром и его второй женой Марианной Алексеевной ур. Толстой (1911-1988), дочерью писателя, на Новодевичьем кладбище в Москве. Брат: Сергей (1926-1977).

Отец Е.Е Шиловского, генерал-лейтенант Евгений Алексеевич Ш., считается прототипом сразу двух литературных героев: Вадима Рощина, героя романа А. Н. Толстого «Хождение по мукам» и мужа Маргариты в романе «Мастер и Маргарита» М. А. Булгакова.

Воспоминания Д.Э.Тубельской о ташкентской эвакуации см. ТУТ (Л. Тубельская, "Что почему-то сохранила память", "Наше Наследие" № 86 2008). Там же фото Е.Е.Шиловского.

© Н. Громова, 2006/2016

+1  
6 baktria   (29.08.2021 14:08) [Материал]
И над Средней Россией пространство горит голубое...


ПРИЛОЖЕНИЕ 1:

Луговского быстро позабыли, ещё при жизни растащив на цитаты, и с полным равнодушием пройдя мимо грандиозной эпопеи «В середине века», которую В.А. начал писать в последние годы, и которую не успел не только закончить, но даже и свести вместе её пласты, вырубленные белым, крошащимся стихом из массива его не особенно долгой и только со стороны внешне успешной жизни.

Цикл «В середине века», который иногда называют поэмой, издали с огромным пропусками, сокращениями и цензурными исправлениями и, может быть, она ещё ждёт своего переиздания, прочтения и осмысления.

Осталось так же много других вещей (Луговской был чрезвычайно плодовит), которые редко цитируются и перепечатываются в сборниках.

Одно из них, тематически связанное с его прощальными «Кострами», я приведу тут в качестве приложения:

ИГОРЬ

Потемнели, растаяв, лесные лиловые тропы.
Игорь, друг дорогой, возвратился вчера с Перекопа.
Он бормочет в тифу на большой материнской кровати,
Забинтован бинтом и обмотан оконною ватой.

Игорь тяжко вздыхает, смертельными мыслями гордый,
Видит снежный ковыль и махновцев колючие морды,
Двухвершковое сало, степной полумесяц рогатый,
И бессмертные подвиги Первой курсантской бригады.

Молодой, непонятный, с большим, заострившимся носом,
Он кроватную смерть заклинает сивашским откосом,
И как только она закогтится и сердце зацепит -
Фрунзе смотрит в бинокль и бегут беспощадные цепи.

А за окнами синь подмосковная, сетка берёзы,
Снегири воробьям задают вперебивку вопросы.
Толстый мерин стоит, поводя, словно дьякон, губою,
И над Средней Россией пространство горит голубое.

<1921-22, 1938>

Впервые: В.А. Луговской. Избранное. М.: Советский писатель, 1949. С. 19., текст по: Вл.Луговской. Лирика. Москва: Художественная литература, 1958.

Обращено к Игорю Эдгаровичу Груберту (1899-1944), архитектору, члену Московской организации Союза архитекторов СССР, из дворянской германской остзейской семьи, участнику Гражданской войны, тяжело раненому и контуженому в боях у крымского Перекопа, старшему брату первой жены поэта Тамары Эдгардовны. Архивный фонд Груберта: ф. 2466 оп. 5 ед. хр. 240 Личное дело Груберт Игоря Эдгаровича, 1898. 1938-1948 гг.1 лл.

+1  
7 baktria   (29.08.2021 14:12) [Материал]
ПРИЛОЖЕНИЕ 2:

По некоторым предположениям, высказываемым в современных публикациях и в Рунете, стихотворение «Сивым дождём на мои виски…» обращено к супруге поэта Тамаре Груберт.



Тамара Эдгаровна Груберт (2.5.1902, Вильно, Виленская губерния — 21.06.1996, Москва), советский и российский театровед, хранитель фондов Театрального музея имени А. А. Бахрушина (с конца 1930ых годов хранила фонд театральных декораций/Отдел декорационно-изобразительных материалов), главный хранитель музея в конце 1940ых годов.

Познакомилась с поэтом в самом конце 1910ых годов, вышла за него замуж ок. 1925, брак распался в 1936-38 годах. Мать старшей дочери поэта, доктора истор. наук, археолога Марии Владимировны Луговской-Груберт-Седовой (окт. 1930— сент. 2004), бывшей замужем за чл-корр. АН СССР, академика РАН и АН Латвии Валентином В. Седовым (1924- окт. 2004), матери историка новгородской и псковской древнерусской архитектуры, член-корреспондента РАН Владимира Седова (1960).

Тело погребено на Новом Донском кладбище в Москве.

Т.Э.Г. обращены многие стихи Луговского 1920ых-первой половины 1930ых гг.

«ОДИССЕЯ» ("Т. Э.Г.")*

1

Мы шли в Балаклаву на шлюпке весе́льной.

Мохнатые звёзды над небом висели,

Лохматая пена вилась у бортов.

Везя в Балаклаву ахейскую славу,

Командовал вёслами рыжий браток.

Мы потные спины, натужась, качали

У чёрных трахитов, под гнёздами чаек.

Торжественный сумрак на плечи надев,

Мы длинные вёсла несли по воде.

Отвалка на банке. Плечо на изморе,

Уключины кличат Посейдновых коней,

И вот полыхает гремучее море

Зелёною россыпью мёртвых огней.

Не пели ни «Волгу» ни «Моряка»,

Струнами жил пела река.

Она приказала плыть и плыть,

С берега дула тугая теплынь.

2

Мы шли в Балаклаву путём Одиссея,

Двенадцатью вёслами яхонты сея.

Двенадцатью веслами руша волну,

А по небу мчался, с нами под пару,

Из млечных туманностей вздыбленный парус

В ещё не открытую греком страну.

Мы шли в Балаклаву за Одиссеем,

До пояса голый сортивный сброд, -

Москвич, ленинградцы и одесситы,

И рыжий вожак развернул поворот.

Он вырос, обрызганный фосфорным звоном,

Он правил, как тысячи лет назад,

В глубокое горло страны Лестригонов,

В будущий день, в золотой азарт.

И густо дыша кипарисным настоем,

Чёрный пароход, развалясь, открыл

Нами завоёванные санатории,

Вновь завоёванный нами Крым.

<1929>

* впервые: вторая книга стихов Луговского, «Мускул» (М.: Федерация, 1929), вся так же посвящённая Т. Груберт.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]