Приветствую Вас Гость!
Четверг, 24.08.2017, 06:12
Главная | Регистрация | Вход | RSS| Страницы истории Афганистана

SONGS [88]ЛИЦЕЮ 200 [3]МИНИАТЮРЫ [28]

Главная » Фотоальбом » ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА » МИНИАТЮРЫ » «КОСТРЫ»

«КОСТРЫ»

Рассвет в Гельменде, фото майора П. Смита (UK), 2009. Песня А. Зацепина на стихи В. Луговского, 1957/1977
В реальном размере 1600x721 / 78.1Kb
104 3 5.0

Добавлено 13.04.2017 baktria

Всего комментариев: 3
+1  
1 baktria   (13.04.2017 09:07)
В ЗАСТАВКЕ: Helmand sunset, Maj Paul Smyth/ukforcesafghanistan.wordpress.com, 20.11.2009.

В.П.В....


«...невечерний незнаемый свет, где кончаются люди и войны, где печалей и радостей нет...», В. Луговской, 1943...




Владимир ЛУГОВСКОЙ - Александр ЗАЦЕПИН - Владимир ТРОШИН (?)*



«КОСТРЫ»

Пощади моё сердце и волю мою укрепи,
Потому что мне снятся костры в запорожской весенней степи.
Слышу — кони храпят, слышу — запах горячих коней.
Слышу давние песни вовек не утраченных дней.

Вижу мак-кровянец, с Перекопа принёсший весну,
И луну над конями — татарскую в небе Луну.
И одну на рассвете, одну, как весенняя синь,
Чьи припухшие губы горчей, чем седая полынь...

Укрепи мою волю и сердце моё не тревожь,
Потому что мне снится вечерней зари окровавленный нож,
Дрожь степного простора, махновских тачанок следы
И под конским копытом холодная плёнка воды.

Эти кони истлели, и сны эти очень стары.
Почему же мне снова приснились в степях запорожских костры,
Ледяная звезда и оплывшие стены траншей,
Запах соли и йода, летящих с ночных Сивашей?

Будто кони храпят, будто лёгкие тени встают,
Будто гимн коммунизма охрипшие глотки поют.
И плывёт у костра, бурым бархатом грозно горя,
Знамя мёртвых солдат, утвердивших закон Октября.

Это Фрунзе вручает его позабытым полкам,
И ветра Черноморья текут по солдатским щекам.
И от крови погибших, как рана, запёкся закат.
Маки пламенем алым до самого моря горят.

Унеси моё сердце в тревожную эту страну,
Где на синем просторе тебя целовал я одну.
Словно тучка пролётная, словно степной ветерок —
Мира нового молодость — мака кровавый цветок.

От степей зацветающих влажная тянет теплынь,
И горчит на губах поцелуев сухая полынь.
И навстречу кострам, поднимаясь над будущим днём,
Полыхает восход боевым тёмно-алым огнём.

Может быть, это старость, весна, запорожских степей забытьё?
Нет! Это — сны революции. Это — бессмертье моё.



<2 - 13 апреля 1957, Переделкино>

* запись для к/ф «Красные дипкурьеры», 1977, имя исполнителя в титрах не указано. Не удалось мне выяснить его и в Рунете. Видимо, это всё же не В. Трошин.

© В. Луговской, 1957
© А. Зацепин, 1977
© В. Трошин (?), 1977
© Maj Paul Smyth, 20.11.2009 (фото заставки)
© ukforcesafghanistan.wordpress.com, 20.11.2009

+1  
2 baktria   (13.04.2017 09:09)
Тем, кого заинтересует песня, рекомендую после того, как запись закончится, прочитать «Костры» глазами и дополнить впечатление, так как, увы, песня Зацепина, предназначенная для кинофильма, значительно сужает тематический горизонт произведения.

«КОСТРЫ», одно из последних законченных стихотворений Луговского, написанное в Доме Творчества в Переделкино, в номере 13 на первом этаже, где он обычно останавливался, чуть более чем за два месяца до своей скоропостижной смерти.

Созданная для фильма и значительно исказившая стихотворный протограф, песня Зацепина всё же даёт слушателю возможность вполне почувствовать масштаб таланта одного из лучших русских авторов Железного века советской поэзии, той эпохи весны человечества, в скорое наступление которой Луговской верил и, не смотря на выпавшие на его долю испытания и разочарования, пронёс через всю жизнь.

Почти религиозную веру в возможность достижения на Земле всеобщего счастья и торжество справедливости. Веры, которую ему, к его счастью, не случилось пережить.

В отличие от нас, сегодняшних.

Не случайно поэтому строем своим "Костры" напоминают христианскую молитву, её неспешный повторяющийся ритм прошений ко Господу. Собственно, и сам разговор Луговского с любимой женщиной, уже лишённой всякой конкретики, через собеседницу эту обращён к Богу, о присутствии Которого в мире поэт тоже помнил всегда.



В.Луговской с женой Л.В. Быковой (Майей Луговской) в Переделкино, апрель 1957, одна из последних фотографий поэта.

Ему было явлено понимание единства Бога и Революции, как поиска и торжества человеческого счастья, что нам, маловерным, в своём большинстве не только уже не доступно, но и кажется еретическим, не совмещаемым в нашей никогда не заканчивающейся кровавой и самоистребительной Столетней Гражданской войне.

Вряд ли Луговской предполагал сделать это стихотворение своим поэтическим завещанием, но силою обстоятельств не зависящих от него, «Костры» подвели итог творчеству и всей его жизни.

«Костры» не стали последним из того, что Луговской написал, но то последнее, что белым стихом он записывал последние дни жизни было столь страшным, что касаться этого я не считаю уместным в данной теме.

Месяц спустя после того, как были закончены «Костры», 9-го мая 1957, Владимир Александрович уехал из Переделкина в Ялту, обратно в Москву привезли уже только тело.
______________________________


Раскадровка послевоенной киносъёмки, не позднее 1949, Российский Государственный архив кинофотодокументов.

Владимир Александрович ЛУГОВСКОЙ [1901 - 5.6. 1957, Ялта], русский советский поэт, литератор и педагог.

Печататься начал в 1925 году, с 1934 г. член Союза советских писателей. Книги стихов: "Сполохи" (1926), "Мускул" (1929), "Страдания моих друзей" (1930), "Каспийское море" (1936), поэтическая эпопея "Пустыня и весна" (в 4 книгах, 1932-1953), "Солнцеворот" (1956), и др. Высшим достижением творчества В. Луговского считается книга философских поэм "Середина века" (1958, опубликована после смерти поэта с большими цензурными купюрами). Переводил стихи, узбекских, азербайджанских, армянских, литовских поэтов.

Скончался 5 июня 1957 года, тело погребено в Москве на Новодевичьем кладбище (3 уч. 63 ряд). Автор памятника на могиле скульптор Эрнст Неизвестный. Серце поэта согласно его последней воле похоронено в Ялте.



Про надгробие работы Эрнста Неизвестного на могиле Хрущёва, там же на Новодевичьем, написано и сказано много. Менее известен памятник, поставленный скульптором над Луговским — большая, грубо отёсанная скальная серая гранитная плита , поверхности которой приданы черты лица поэта, словно бы прилёгшего вздремнуть, положившего руку под голову и уснувшего в надежде скорого пробуждения. Великолепная фактура Луговского нашла в этом материале, и в этом портрете, одинаково монументальном и интимном, а с учётом советского государственного атеизма — потаённом портрете, глубокое философское выражение.

Рекомендую так же прочесть «Горсть крымской земли» (К.Г.Паустовский) —лучшее, что на мой взгляд, написано о Луговском.

© Двамал, 2011 (фото надгробия Луговского работы Э. Неизвестного)
© baktria/СИА, 2016-2017

0  
3 baktria   (13.04.2017 09:34)
ПРИЛОЖЕНИЕ

Его быстро позабыли, ещё при жизни растащив на цитаты, и с полным равнодушием пройдя мимо грандиозной эпопеи «В середине века», которую В.А. начал писать в последние годы, и которую не успел не только закончить, но даже и свести вместе её пласты, вырубленные белым стихом. «В середине века», которую иногда называют поэмой, издали с огромным пропусками, сокращениями и цензурными исправлениями и, может быть, она ещё ждёт своего переиздания, прочтения и осмысления.

Осталось так же много других вещей (он был чрезвычайно плодовит), которые редко цитируются и перепечатываются в сборниках. Одно из них, тематически связанное с «Кострами», я приведу тут в качестве приложения:

ИГОРЬ

Потемнели, растаяв, лесные лиловые тропы.
Игорь, друг дорогой, возвратился вчера с Перекопа.
Он бормочет в тифу на большой материнской кровати,
Забинтован бинтом и обмотан оконною ватой.

Игорь тяжко вздыхает, смертельными мыслями гордый,
Видит снежный ковыль и махновцев колючие морды,
Двухвершковое сало, степной полумесяц рогатый,
И бессмертные подвиги Первой курсантской бригады.

Молодой, непонятный, с большим, заострившимся носом,
Он кроватную смерть заклинает сивашским откосом,
И как только она закогтится и сердце зацепит -
Фрунзе смотрит в бинокль и бегут беспощадные цепи.

А за окнами синь подмосковная, сетка березы,
Снегири воробьям задают вперебивку вопросы.
Толстый мерин стоит, поводя, словно дьякон, губою,
И над Средней Россией пространство горит голубое.

<1938>

Вл.Луговской. Лирика. Москва: Художественная литература, 1958.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]