Приветствую Вас Гость!
Суббота, 24.02.2024, 00:25
Главная | Регистрация | Вход | RSS| Страницы истории Афганистана

SONGS [120] МИНИАТЮРЫ [157]

Главная » Фотоальбом » ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА » МИНИАТЮРЫ » У ЧУКОВСКОЙ ПАПКУ ЗВАЛИ КОРНЕЕМ

У ЧУКОВСКОЙ ПАПКУ ЗВАЛИ КОРНЕЕМ

столовая (она же буфетная) в квартире Чуковских в питерском доме на Коломенской 11, третий этаж, окнами на улицу и во двор. Обычный доходный дом, сейчас посмотрю в справочнике: арх. Александр Щедрин, академик архитектуры, 1882 год. Строил немного, но добротно: всё у него выходили четырёх-пятиэтажные дома с квартирами в наём. Коломенская - это пусть и не в фешенебельной части, но в центре города - упирается в Разъезжею, а там и квартира Достоевского неподалёку. Да и вокруг тогда ещё проживали или совсем недавно проживали - Римские-Корсаковы, Пиотровские с маленьким Борисом, Богословские с маленьким Никитой, Милiй Балакирев, князь Мещерский... Терпимое соседство
35 2 5.0

Добавлено 03.01.2024 baktria

Всего комментариев: 2
0  
1 baktria   (03.01.2024 13:20) [Материал]
У ЧУКОВСКОЙ ПАПКУ ЗВАЛИ КОРНЕЕМ... (для ПАМЯТИ)


В ЗАСТАВКЕ
: Столовая (она же буфетная) в квартире Чуковских в питерском доме на Коломенской 11, третий этаж, окнами на улицу и во двор. Обычный доходный дом, сейчас посмотрю в справочнике: арх. Александр Щедрин, академик архитектуры, 1882 год. Строил немного, но добротно: всё у него выходили четырёх-пятиэтажные дома с квартирами в наём. Коломенская - это пусть и не в фешенебельной части, но в центре города - упирается в Разъезжею, а там и квартира Достоевского неподалёку. Да и вокруг тогда ещё проживали или совсем недавно проживали - Римские-Корсаковы, Пиотровские с маленьким Борисом, Богословские с маленьким Никитой, Милiй Балакирев, князь Мещерский... Терпимое соседство.



Стол. Над столом подвесная керосиновая лампа. На столе супница (в ней, видимо, рыбный или овощной суп), корзинка для хлеба и булочек (обратите внимание: в семье ели "кирпич"), простенькое столовое серебро. Но - серебро, какое ни какое - не латунь уже, с которой нищий и никому не известный тогда Корней начинал в прошлом десятилетии свой путь в литературу. В мёбели и сервировке преобладают линии модного и уже определяющего стиль модерна.

Обойдём стол по часовой стрелке.

Слева без аппетита хлебает суп писательская дочь Лидия Корнеевна (1906-96), в будущем и сама писательница, журналист и правозащитница, стальная женщина, идейная, безоглядно принципиальная, сильно пострадавшая от советской власти и власти этого никогда не простившая и не забывавшая. Сидит напротив отца, верность которому пронесёт через всю свою катастрофически длинную жизнь. С ней было очень тяжело. Даже отцу. Счастливы были люди, кто её не знали. Но она из тех, без кого наша страна была бы хуже в самые трудные свои годы минувшего века.

Далее старший сын Николай (1904-1965), тоже станет литератором, более чем средненьким**, очень официальным, будет он помимо прозы писать стихи, но поэтом его назвать нельзя. Зато вырастит порядочным человеком, что в советской писательской среде было не особо частым явлением (в процентном соотношении, конечно))). С отцом у него тоже всё было не просто и я подозреваю, что виновником этого был Корней, но смерть сына станет одним из последних тяжёлых ударов для очень уже старого в те дни отца.

Ещё далее младший сынок Борис ("Боба") Корнеевич (1910-1941), будущий инженер, но не человеческих душ, а водопроводных труб; в начале осени 1941 он (39 полк, 13я Растокинская див. Моск. нар. ополчения/140вая стрлк) уйдёт он в разведку, проводимую в окрестностях Бородинского поля и пропадёт без вести* Это версия сестры.

В торце стола лицом у нам жена литератора (с 26 мая 1903 года) Мария Борисовна, рождённая Мария Арон-Беровна Гольдфельд, 1880—1955, бухгалтерская дочка, дама решительная и домовитая, мужем так же решительно любимая. За спиной у нея - стильный модерновый буфет, приобретённый Корнеем Васильевичем. Она, разливавшая суп мужу и детям, свою тарелку ещё держит в руке.

0  
2 baktria   (03.01.2024 13:25) [Материал]
Далее ещё одна тарелка и ещё один (незанятый) стул. Так как стул промеж супругов и по левую руку от жены - то явно прибор этот не для ребёнка. Можно предположить, что предназначен он фотографу: уж на что Корней был демократичен и прост в быту, но прислуга с ними за одним столом не ела.

А вот сервировка следует не столовому этикету, а удобству: ножи - слева, вилки - справа.



Сохранилось несколько портретов дедушки Корнея, снятых с него в дореволюционные годы (Репина, Бродского (1911 и 1913), Ольги Делла-Вос-Кардинской (1916) и др.). Приложу сюда 1911 года работы Ивана Кирилловича Пархоменко (1870–1940), Х., масло.


Наконец, и самый хозяин. Николай ("Корней") Васильевич Корнейчуков (1882 - 1969). Присел подкрепиться не снимая пальто с улицы. Перед ним - бутылка шардоне (любимое вино вегетарианца Ильи Репина, так же обожавшего овощные супы, тёртую морковь и проч. херь такого же рода, которой он потчевал гостей в Пенатах, Чуковские купили там и себе дачу, простоявшую до моих лет и сожжённую скучающими гопниками). Перед корнеевой тарелкой здоровенная стопа, одна из тех, что в те годы щедро отливали на мануфактурах из бутылочного стекла. Уже пустая - Корней заедает послевкусие.

Ещё не написано ничего из его прославившего: «Крокодил» (1916) с Тотошей и Кокошей ещё неузнанными гуляют по аллеям Таврическаго сада, Нет ни «Мухии-Цокотухи», ни «Мойдодыра» (1922-23), ни «Бармалея» (1924) и «Тараканище» ещё успешно забивается под плинтус...

_________________________________

* в семье Чуковских родится позднее ещё одна дочка - Мария (Мурочка) (1920—1931), болезненная и хрупкая девочка, ставшая трагической привязанностью отца, она же покинет его прежде всех его домашних.

** в литературе Николай Корнеевич останется не своими скучноватыми романами про антибольшевистские мятежи в Ярославле и Кронштадте, а переводом стивенсоновского «Острова сокровищ»: мы даже не задумываемся теперь, что знакомые нам обороты и образы этого романа - это язык Николая Чуковского. Он так же оставил интересно написанные и посмертно изданные мемуары.



Корней с сыновьями, 1927 (фото старика Наппельбаума)


*** Борис Корнеевич Чуковский-Гольдфельд, единственный из детей в метриках записанный под обеими фамилиями родителей. Последнее письмо от Бориса семья получила в нач. ноября 1941 года. Отец подавал в розыск. Точная дата гибели Бобы неизвестна. В арх. документе 1948 года (ЦАМО, ф.58, оп.977521, д.1) называется февраль 1942 года, район Вязьмы.

Лишь в начале 60ых с отцом связался и встретился одни из бывших его фронтовых сослуживцев, а несколькими годами ранее, 1го января 1955 отец Бориса уже больше десятилетия лежащего в земле, запишет в дневник: “Пришёл домой. Ёлка убрана. Женя трогательно показывал мне игрушки, которые достались ему от отца. Вот этот поварёнок, вот этот шар, этот крокодил, эта цепочка, — и я вдруг вспомнил, как я держу его отца на руках — трёхлетнего — и тот восторженно глядит на зажжённую ёлку”. Упомянутый в записи Евгений Бор. (1937-97), будущий кинооператор, оставивший двоих сыновей - Андрея (1960) и Николая (1962).

Да, ещё: старший брат напишет жене с ленинградского фронта (1943): «Он [отец] один из самых любимых мною людей на свете, но ведь в Бобиной судьбе он не безвинен» (личный архив Дм.Н. Чуковского).

Примечательно и даже забавно, что признавая место Ч. в литературе, некоторые современники, особенно из младших, были весьма невысокого мнения о его познаниях в языках и литературных способностях. Так, например, Набоков считал, что Чуковский плохо знал английский, этого же мнения придерживался Бродский (неприязнь к которому, маскируемую внешней заботой и хлопотами об освобождении поэта из ссылки, Чуковский с трудом сдерживал) и.т.д.



Кстати, о Пархоменко: Этот художник - автор детского портрета В. И. Ленина, выполненный Ив. Кир. по фотографии по заказу А. И. Елизаровой—Ульяновой к 50-летнему юбилею брата в 1920м году и позднее перекочевавший на пионерскую звёздочку, став хрестоматийным, каноническим изображением "кудрявой головы".

© Страницы истории Афганистана, 03.01.2034

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]